***
И хотел прикусить язык, да нечем!
***
Каким бы громким ни был голос сердца или голос души, а без языка им не обойтись!
***
И голос сердца, и голос души можно услышать только тогда, когда заговорит язык, и в этом его сила!
***
Язык болтает всё, что угодно, а отвечать приходится голове или заднице!
***
И тайну сохранить надо, и язык чешется!
И в этом мы наследники болтливого брадобрея царя Мидаса.
***
Язык не переносит одиночества, ему всегда нужны чужие уши.
***
Во времена социальных катаклизмов обычно происходит резкая
“варваризация” (снижение стиля) разговорного языка и откуда-то поднимаются к поверхности грязные потоки словесной мути, противостоять которым не может никакой “культурный пуризм”, поскольку водоворот жизни и событий перемешивает не только язык, но и самих его носителей. Сколько бывших инженеров, врачей и учителей оказались в рядах современных офеней-челноков? Откройте словарь
“Русской блатной фени” и вы поймёте, что почти всю её уже впитал бытовой разговорный язык, особенно экспрессивная часть его лексики.
***
В современном разговорном русском языке развилась поистине безграничная терпимость к иноязычным заимствованиям. Повсеместно распространённая смысловая мешанина при неточном употреблении иностранных слов, вместо слов привычных, представляет реальную угрозу русскому языку, с которой не считаться, нельзя. Ещё вчера, в трагическое для России время, многие подростки мечтали стать рэкетирами, а девочки –
путанами. Детей соблазняли красивые, почти романтические по звучанию чужие слова, беззастенчиво тиражируемые и навязчиво распространяемые с помощью плохих фильмов и пустых эстрадных песенок. И никто не объяснял им, что слово путана происходит от итальянского слова
“puta” – девка, а точнее, гулящая девка, и что в проституции, по определению, не может быть никакой романтики. Опасность таких заимствований в языке заключается в стыдливом лукавстве, за которым прячется непотребность и жёсткость исконно родных эквивалентов. Поэтому убийца и стал киллером, а вымогатель – рэкетиром. Особенно это опасно для сознания детей и юношей с неустоявшейся ещё системой ценностей и ранимой психикой. А ведь ещё А.С. Пушкин в “Евгении Онегине”
подмечал:
…. Мы любим муз чужих игрушки,
Чужих наречий погремушки,
А не читаем книг своих.
Как давно всё это было, но изменилось ли что-то в нашем сознании, сменились ли наши ложные пристрастия?
***
Когда печальный, скорбный лик
Являет мир вселенской болью,
Людей спасает лишь язык,
Рождённый дружбой и любовью.
***
Нам, людям, нужен язык, соединяющий, связывающий нас любовью.
***
Мы ведь и сами с собой говорим только на том языке, которым владеем. И если это язык Эллочки-людоедки или уголовного пахана, то и внутренний диалог с самим собой будет соответствующим – омерзительным и убогим по форме и содержанию, поскольку определяют их (форму и содержание) произносимые нами слова.
***
Русский язык, в отличие от английского, не обладает аналитической точностью.
Это язык со смещённым центром понятий и искривлённой осью смыслов. К примеру, самое основополагающее соединение людей – супружество
– мы называем браком, и в этом двузначном слове другой более точный и яркий смысл затушёвывает значение, требуемое в данном контексте, или, наоборот, усиливает его, если союз оказывается неудачным. Только нам бывает “ужасно хорошо” и
“непереносимо весело”. Прощаясь, мы говорим: “Ну, давай!”, или “Пока!”. А что давать и кому давать?
Попробуйте объяснить иностранцу, что означает слово “пока”, произносимое при прощании, поскольку у него есть и другой смысл. А наши слова-паразиты, применяемые для связки, заполняющие речевые пустоты, они подобны пустой какофонии без всякой смысловой нагрузки и, тем не менее, понимаемые нами. Меняя приставки и суффиксы, мы можем напридумать уйму слов с различными, размытыми и перетекающими друг в друга смыслами. В нашем языке нет стерильной строгости; он податлив, как хорошо замешанная гончарная глина, из которой можно вылепить всё, что угодно. А если честно признаться, то мы и сами точно такие же. Как сказал когда-то А.И. Герцен: “Из нас, как из древа, – и дубина, и икона”, а я думаю: “И скрипка, и полено”. В нашей повседневной жизни всего один шаг от утончённого лиризма до нахрапистой наглости, от сентиментальной жалости до звериной жестокости. Мы одновременно – “продольные и поперечные”, сиюминутные и вечные. Только наши люди, используя всего одну короткую человеческую жизнь, могут пройти, прожить, исковеркать и истоптать, невообразимо перемешать вместе все взаимоисключающие друг друга формы бытия: от пещерной дикости до сверхпрогрессивной технократичности, от бытового скотства до рафинированной аристократичности. Только у нас бывает так, что сразу
“из грязи в князи”, а бывшие интеллигентные люди с не меньшей скоростью могут опуститься на самое дно, или ещё ниже. Мы –
люди, живущие вне какой-либо логики, люди взаимоисключения толков и понятий, люди без здравого смысла и чувства меры, вместо которого у нас только нервы. Люди порыва и уныния, беспричинного веселья и клинической, пеньковой тоски. Люди, у которых перо торчит в одном пикантном месте, да “зудень и свербень” в мозгах, долго запрягающие, но быстро едущие, вольные духом и такие судьбопокорные, мы – русские.